Проткнув обе щеки воткнут в голову нож

В день смерти, на канун съестного марта, слой костной ткани отдирал у Сартра. Шершавая поверхность его сломанного ногтя напомнила о давней травме локтя. С велосипеда полетел, форма руки была искривлена, а в мыслях искры, сотрясала пелена. При жизни с деформацией смирился не сразу. Кривой рукой не раз в музеях швырял вазы. Лопнувшим глазом я отметил сверху ливень. Должно быть людям он всегда противен. Сквозь заплывший кровью разум, меня, отмечу, он потряс. Если прежде падал наземь, то теперь повсюду грязь. На деревьях, на крыше — потоки хлюпающей жижы. Насчет меня, пропитанное влагой тело, густые комья трепыхающегося мяса, начисто вымыли гниль изнутри. Не из приятных вид, сердце тотчас немело, словно напомнить хочет боль затянутой петли. Уж с полчаса ушло, философ был не против, я всё это время ковырял его останки. Ушедших стон, звон погребальных музыкантов воздух наполнявших, в моём сознании остались только ранки, гнойно сочащиеся. На столб к вечеру взмыв, и там укрывшись тенью за лучами фонаря, жадно грызть кости буду те, что собраны были сегодня, ломаными упакованы. Выну из своего полого живота несколько и приступлю к трапезе.