День был такой тёплый и светлый, как будто сегодня должно случиться что-то необыкновенное. Я это сразу понял по тому, как расширилось и воспарило над полом моё наполнившееся весёлым газом тело.

Я выглянул в окно. На скамейке сидел гражданин Бекоев и грыз ноготь, до мяса, до кости грыз, как будто искал истину в красной нежной плоти оголённого пальца. Подошёл Неизвестный и выстрелил в гражданина Бекоева из пистолета с насадкой-глушителем. Гражданин Бекоев вынул изо рта палец, схватился рукою за бок и упал.
Я добавил в кофе сливок и тщательно размешал. Воздух пах жасмином.
Танечка, с голыми ногами на подоконник вскочив, мыла окно: прыскала на окно из распылителя мистера, Мускул фамилия или Проппер, англичанин какой-то, и тряпкою тёрла, тёрла окно до сверкающего блеска. Но, засмотревшись на лежащего возле скамейки гражданина Бекоева, от чрезмерного любопытства упала.
Матвей Георгиевич смотрел на Танечку в бинокль. Когда она упала, Матвей Георгиевич неловко поворотился, чтобы увидеть, как Танечка лежит на песке, и тоже упал.

Старушка Васильева увидела падающего Матвея Георгиевича, схватилась руками за щеки и, сказав: «Ахты осподи», покачнулась из стороны в сторону и упала.
Внучок Васильевой Ванечка с криком «Бабань, ты куда?» и упал следом и не двигался более.
Мама Ванечки высунулась в окно и погрозила ему кулаком, но так как голова её была тяжелее ног, последняя перевесила и ванечкина мама упала.
Яша Клейнерман вышел на балкон покурить. Я сказал ему, чтобы он шёл отсюда прочь поскорее, но он не понял меня и перегнулся через перила, и, конечно же, тут же упал.
Юркие стрижи беспечно носились в воздухе, оглашая двор пронзительно-нежным щебетом.
Дворник Дядя Миша ехал на тракторе убирать грязь, но увидев гражданина Бекоева, Танечку, старуху Васильеву, Ванечку, ванечкину маму и Яшу Клейнермана, сказал: «воблин» — и врезался в забор, отчего трактор перевернулся и упал на прогуливающегося вдоль забора кота Мурзика. Мурзик затих и не двигался более, и дядя Миша тоже не двигался, а трактор продолжал гудеть, бессмысленно вращая колёсами в воздухе, как большой, толстый, повалившийся на спину жук.
Тут мне стало скучно, так как, во-первых, я уже понял, что ошибся и ничего интересного сегодня не произойдёт, а во-вторых, весёлый газ покинул мою плоть, сдувшуюся до маленького очень усатого таракана. Я немедля воспользовался этим, прополз в щель под дверью и отправился гулять в парке культуры и отдыха трудящихся масс.