Недавно Ирочка написала пост о том, как надо дружить. Сегодня я расскажу, как дружить не надо. Долгое время я покрывала и пособничала, и в конце концов попалась сама. Сгорела как доверчивый мотылек. Речь пойдет о всем нам знакомом конфоблядке, которого я считала своим другом. Теперь одинчан должен узнать правду.

Поначалу барафаг был прекрасным компаньоном и предупредительным товарищем, внимательным собеседником, человеком с которым разделяешь мировоззрение и с которым легко, но постепенно все скатилось в говно, а когда–то нежная дружба обернулась кровавым кошмаром. Искренне недоумевая, я сносила его выходки, продолжая от чистого сердца дарить внимание, заботу и дружеское тепло. В наших отношениях не было секса, если не считать что барафаг трахнул мою мечту о дружбе и справедливости. Мне казалось таким естественным, встать на рассвете, чтобы приготовить другу что–нибудь вкусное на обед, от души. Вскормленная моим безрассудным доверием, машина мерзости охотно набирала обороты. Вот лишь несколько эпизодов, судите сами.

Долгое время я была ослеплена и не замечала пороков, хотя тревожные звоночки звучали все чаще. Барафаг как капустный кочан, под щедрыми сочными листьями скрывается гнилая кочерыжка. Тогда я еще не знала, что мой «друг» — лицемерный подлец, мошенник на доверии, живущий на содержании у женщин. Этот мнимый «герой», страстный борец со злом — всего лишь жалкий пьяница, чуть не угробивший нескольких человек, сев в пьяном виде за руль, без прав и без мозгов и попавший за это в тюрьму. Любовь к бараняшке и вообще куклоёбство — фиглярская маска, орудие для привлечения впечатлительных телочек. Зажать дорогую сердцу фигурку или выпуск любимой манги и запереться в комнате, чтобы хозяйка унижалась и скулила под дверью — вот пресловутое анимуёбство. Зарплата тратится на луки и вещества, здоровье на каких-то шлюх со сходок, а сердце на конфочку. Ест барафаг то, что удается спереть с прилавка. В комоде просроченные клубничные гондоны, в туалете сломанный сливной бачок, а в душе следы спермы.

Как–то раз барафаг подошел и в свойственной ему пижонской манере предложил вскладчину купить машину. Так и сказал, поедемте, Юля, купим нам машину, давайте деньги. Сумма достаточно крупная. Наш офис далеко и я расчитывала как минимум на комфортную дорогу домой. Теперь у меня нет машины и нет денег. Я езжу на метро, в дождь, стужу и слякоть. На осторожную жалобу что вечером темно и страшно идти этот говнарь посоветовал носить с собой травмат. Третий месяц машина находится в его полном распоряжении, а с работы он специально сваливает на 15 минут раньше, чтобы не подвозить. При этом все время приписывает себе эти ссаные 15 минут в ведомости, чтобы не вычитали из зарплаты, ведь каждый день нужны новые луки, нужно быть неотразимым и все время производить впечатление. Какая отвратительная мелочность, недостойная друга, ну скажите?

Однажды барафаг пригласил меня в гости, посмотреть телек. Вечер закончился неожиданно: ни с того ни с сего жестоко избив мое левое бедро, он выставил меня на улицу в четыре утра без гроша в кармане. Только шок помешал мне дойти до ближайшего отделения милиции и накатать заяву на зарвавшегося негодяя. Ранее до меня доходили слухи, что барафаг бьет женщин, но что и друзей тоже — в это было трудно поверить. Меня как из ушата окатили. До какой еще мерзости способен дойти этот человек? Теперь я знаю ответ: в случае с барафагом у мерзости нет границ.

Прошлые выходные мы небольшой компанией провели в Переславль–Залесском, прекрасная загородная прогулка с ночлегом в живописнейшем месте, на берегу Плещеева озера. За ужином барафаг предусмотрительно накачал меня спиртным, чтобы в номере я вырубилась и ничего не чувствовала. Вероятно подсыпал что–то в бокальчик, поскольку сознание вернулось ко мне только днем на экскурсии. Как–то не по–дружески, да? Хорошо что я ничего не помню, лучше не знать, что он делал с моим бездыханным телом. Рассказывают, что во Пскове барафаг втихаря подмешивал ЛСД в святую воду из храма, и давал попить из бутылочки ничего не подозревавшим девочкам.

Я считала барафага своим другом. Тем больнее и невыносимее мне наблюдать его нравственное падение, я больше не хочу на это смотреть. Предав мою дружбу, он поступил как неблагодарная скотина по отношению ко всему самому светлому и чистому, что есть на свете. Честь и ответственность давно стали для него пустым звуком, а тяга к публичной защите справедливости — лишь пыль в глаза, призванная отвлекать от кишащих пороков. Моральное разложение наконец достигло своего апогея, напрочь позабыты совесть, стыд и достоинство. Этому человеку нельзя доверять, на него нельзя положиться. Нагасаки — унылый гандон.

Пусть моя история послужит предупреждением для всех. Трудно писать правду. Стыдно быть дурой.