А все будет так.
Вот допустим, Империя нанесло первый удар.
Частью орбитальный, но в основном — нет.
Европа захвачена.
Ну наши там вяло в ответ, получилось плохо,
космодесант начинает десантироваться в
крупные города, передовые части опрокинуты,
смяты, частью уничтожены, бегут на восток.
Сопротивление минимальное, «Леман Руссы»
прут на Москву.
В твою дверь позвонят.
Открыв ее, ты увидишь похмельного мента,
еще более похмельного летеху и пару
содлат.
Тебе вручат повестку, и скажут, что приказом
Верховного главнокомандующего ты призан на
военную службу. И должен собрать вещи и
выйти из хаты прямо сейчас, иначе тебя
арестуют.
Понимая, что их больше, и они вместе сильнее,
ты подчиняешься, и одетый во что попало, с
парой смен белья и носков выйдешь во двор.
Там будет стоять автобус. Старый и
покоцанный. Или два.
В нем будут сидеть твои соседи — те самые,
которых ты каждый день видел на парковке,
когда приходил туда за своей «Короллой»
утром.
Вас свезут в ближайшую учебку. Они сейчас не
считаются учебками, но восстановить
недолго.
Правда, в казармах будет нехватать окон, и
укрываться ночью придется матрасом, но это
не смертельно.
Тебя наскоряк обучат. Ты выроешь
пяток-другой окопов «в рост». Отстреляешь
три-четыре сотни патронов из АК, несколько
десятков раз кольнешь штыком иссохшееся
чучело.
Кинешь муляж гранаты. Раз десять.
Один раз тебе придется бежать по полю под
взрывы петард, на ходу стреляя холостыми.
Потом тоже самое ты сделаешь ночью, под
висящими в небе осветительными
снарядами — не до конца понимая, что ты
делаешь.
Там, правда, будут парни, которые сделают по
два десятка выстрела из граника. Но ты —
нет.
А потом, Вас погонят на войну.
Такие как ты в условленном месте всретят
других — которые стреляли из пушек,
вытащенных со складов хранения — на одной
из них ты увидишь клеймо «1956».
Потом подтянутся третьи — у них будут
конфискованные на «гражданке» КамАЗы и
ЗиЛы, которые наспех кисточками
перекрасили в оливковый цвет.
Среди Вас будут ходить старшие командиры —
кадровые, которых прислали вами
командовать, и когда тебе удастся увидеть
какими глазами они смотрят на тебя, ты
будешь видеть страх и жалость.
Рядом будут такие мобилизованные, которые
уже тянули срочную, и ты с жадностью будешь
выспрашивать у них обо всем подряд,
инстинктивно понимая, что не знаешь того,
что тебе необходимо для выживания.
У тебя будет обшарпанная стальная каска —
не такая, которую ты видел по телеку до
войны.
У тебя не будет броника — на тебя его
просто не хватит. У тебя будут кирзачи
вместо ботинок. Но хоть тебе не советская
форма достанется — среди вас будут и те,
кому выдали шинель, а может и галифе.
В последний день приедет хмурый седой
генерал с толстым животом. Он вручит вашему
командиру знамя, скажет, что теперь вы
все — 105-я мотострелковая бригада, и должны
гордо нести это имя. Он надеется, что Вы
выполните свой долг.
Регулярная армия, где были настоящие танки
и настоящие солдаты, у которых были
нормальные кевларовые каски и ботинки, уже
погибла, кроме вас никого нет.
Утром Вам дадут противотанковые
средства — кому повезло, птуры, тебе старое
и тяжелое рпг.
У системного администратора, который будет
следующим в списке после тебя, вообще будет
карабин СКС вместо автомата. И он такой
будет не один.
Потом Вы на своих реквизированных
грузовиках, таща на буксире старые пушки
выйдите в район развертывания.
Соседние колнны побомбят, ты будешь видеть
сгоревшие машины и трупы, но вы успеете
развернуться на местности и окопаться.
Вам додут водку, и вы будете по очереди
прикладываться к сивушной бутылке, потому,
что вам забыли выдать кружки.
А дальше ваще с миру по нитке собранное
воинство будеть останавливать орды
высокотехнологичных танков, техножрецов,
космодесантников, и имперских гвардейцев.
Вокруг будет огненный ад, в последнюю
секунду перед первым взрывом на твоих
позициях ты с ужасом наконец-то осознаешь,
насколько враг сильнее.
А потом они перейдут в атаку, и ты будешь
останавливать их своим автоматом и парой
гранат. А сисадмин — карабином и одной
гранатой. И будет казаться, что все.
МЫ их остановим. Да, да, это ты именно мы это
и сделаем, а потом мы еще раз их остановим в
другом месте, а потом погоним их обратно, и
помяни мое слово, воткнем флаг в развалины
их Тьеры.
А если нас разобьют, то это сделают
американцы. А если их тоже убьют, то те,
косоглазые китайцы, которые делали
телефоны для магазина напротив. А если их
уничтожат, то те ублюдки из нато. Если не мы,
то кто-то из сделает это обязательно.
Просто потому, что их НАДО будет остановить,
потому, что в тот день, когда их не
остановят, Вселенную накроет тьма, потому,
что это будет конец человечества. Потому,
что это будет конец всего вообще.
Тоже скрыл дивнизма тред?
>>569928
Как-то так.
>>569931
Малаца.
А вообще, откуда оригинал пасты?
>>569936
Это из рашкотредов.
Сплетаемся в объятьях братских. Крепкие руки десантные крепкие тела обхватывают. Целуем друг друга в уста. Молча целуем, по-мужски, без бабских нежностей. Целованием друг друга распаляем и приветствуем. Сервиторы между нами суетятся с горшками адамантиевыми, мазью некромундской полными. Зачерпываем мази густой, ароматной, мажем себе уды. Снуют бессловесные сервиторы аки тени, ибо не светится у них ничего.
— Сангвиний! — восклицает Данте.
— Кровь Сангвиния! — восклицаем мы.
Встает Данте первым. Приближает к себе Мефистона. Вставляет Мефистон в Мастера верзоху уд свой. Кряхтит Данте от удовольствия, скалит в темноте зубы белые. Обнимает Мефистона Корбуло, вставляет ему смазанный рог свой. Ухает Мефистон утробно. Корбуле Астарот Мрачный заправляет, Астароту — Тихо, а уж Тихо липкую сваю забить и мой черед настал. Обхватываю брата левокрылого левою рукою, а правой направляю уд свой ему в верзоху. Широка верзоха у брата Тихо. Вгоняю уд ему по самые ядра багровые. Тихо даже не крякает: привык, кровавый ангел коренной. Обхватываю его покрепче, прижимаю к себе, щекочу черным карапасом. А уж ко мне Лемартес пристраивается. Чую верзохой дрожащую булаву его. Увесиста она — без толчка не влезет. Торкается Лемартес, вгоняет в меня толстоголовый уд свой. До самых кишок достает махина его, стон нутряной из меня выжимая. Стону в ухо Тихо. Лемартес кряхтит в мое, руками молодецкими меня обхватывает. Не вижу того, кто вставляет ему, но по кряхтению разумею — уд достойный. Ну, да и нет среди нас недостойных — всем техжрецы уды обновили, укрепили, обустроили. Есть чем и друг друга усладить, и врагов Императора наказать. Собирается, сопрягается гусеница космодесантная. Ухают и кряхтят позади меня. По закону ордена левокрылые с правокрылыми чередуются, а уж потом скауты пристраивается. Так у Данте заведено. И слава Императору…
По вскрикам и бормотанию чую — скаутов черед пришел. Подбадривает Данте их:
— Не робей, зелень!
Стараются молодые, рвутся друг другу в верзохи тугие. Помогают им сервиторы темные, направляют, поддерживают. Вот предпоследний молодой вскрикнул, последний крякнул — и готова гусеница. Сложилась. Замираем.
— Сангвиний! — кричит Данте.
— Кровь Сангвиния! — гремим в ответ.
Шагнул Данте. И за ним, за головою гусеницы двигаемся все мы. Ведет Данте нас в купель. Просторна она, вместительна. Теплою кровью наполняется, заместо ледяной.
— Сангвиний! Сангвиний! — кричим, обнявшись, ногами перебирая.
Идем за Данте. Идем. Идем. Идем гусеничным шагом. Светятся муде наши, вздрагивают уды в верзохах.
— Сангвиний! Сангвиний!
Входим в купель. Вскипает кровь пузырями воздушными вокруг нас. По муде погружается Данте, по пояс, по грудь. Входит вся гусеница космодесантная в купель. И встает.
Теперь — помолчать время. Напряглись руки мускулистые, засопели ноздри молодецкие, закряхтели десантники. Сладкой работы время пришло. Окучиваем друг друга. Колышется кровь вокруг нас, волнами ходит, из купели выплескивается. И вот уж подступило долгожданное, дрожь по всей гусенице прокатывается. И:
— Сангвиниииий!!!
Дрожит потолок сводчатый. А в купели — шторм девятибалльный.
—Сангвиниииий!!!
Реву в ухо Тихо, а Лемартес в мое вопит:
— Сангвиниииий!!
Господи, помоги нам не умереть…
Неописуемо. Потому как божественно.
Райскому блаженству подобно возлежание в мягких лонгшезах-лежаках после кроваво-ангельского совокупления. Свет включен, шампанское в ведерках на полу, еловый воздух, Второй концерт Рахманинова для фортепиано с оркестром. Данте наш после совокупления любит музыку с древней Терры послушать. Возлежим расслабленные. Гаснут огни в мудях. Пьем молча, дух переводим.
Про жопошника обе давай.
(← + Сtrl) вернуться назадк новым сообщениям (Сtrl + →)