Мой мячик валялся чуть поодаль, я понял, что им бомжу по репе заебенил. Нам с Валеркой стало страшно при виде ебущихся бичей, и от этого бородатого тоже хуй знает чего было ждать, пацаны всегда бомжей не любили, закидывали их калеными, как только видели, ну и бомжи понятно как к нам относились. Но этот оказался явно дружелюбным. Он, улыбаясь, схватил с земли пузырь с какой то мутной жидкостью, взболтнул его и протягивая мне, спросил: «Бушь, бля?» Я только отрицательно мотнул головой. «Зря»,— сказал бич и ебнул из бутылки залпом, потом рыгнул, закряхтел и занюхал свой дырявый рукав.

Было это, когда я учился в шестом классе. После школы мы с другом Валеркой гоняли мяч возле детского сада. Тут я сильнее чем нужно ебнул по мячику, и он улетел в густые заросли кустов, куда то под забор. Из кустов раздалось эдакое рычание «ооаоаоо, бляяяя!» Ну мы с Валеркой в кусты полезли, чтоб мячик достать, и видим: на каких то грязных картонках бородатый бич в ватниках бомжиху ебет. Бомжиха была неопределенного возраста, с сальными белобрысыми патлами и черным закопченным ебалом, так вроде и не старая, но ушатанная пиздец, выглядела она лет на пятьдесят. Увидев нас, бомж слез с нее и дружелюбно улыбнувшись, стал нас приглашать: «Проходите, ребята, проходите!»

«Я- Гриша,-представился бич,-а это Светлана,— кивнул он на бомжиху,— поздоровайся с ребятами, блядища, хули сидишь то?»- рявкнул он на свою подругу. Бомжиха застенчиво захихикала и закивала нам головой, у нее было одновременно какое то сладкое и идиотское выражение лица, такое бывает у умственно неполноценных. Я со смесью ужаса, отвращения и любопытства смотрел на нее, и не мог отвернуться, столь жуткого вида она была. У этой Светы был один глаз и не было половины носа, то ли он отгнил, то ли еще чего, но заместо ноздрей была большая черная дырка. Бомжиха сидела, расставив ноги в рваных колготках, и из под зеленого плаща виднелась ее заросшая пизда. Но ее это по видимому мало смущало. Бич Гриша начал рассказывать нам за жизнь, как он в морской пехоте служил, потом на заводе работал, потом «Горбатый пидарас ебаный пятнистый блядь, Ельцин сука пидарас ебаный нахуй, работы не стало блядь…» и т.д. Слова бомжа текли мимо моих ушей, я будто впал в транс и смотрел на его косое пьяное рыло и свалявшуюся на одну сторону бороду.

Переведя взгляд, я с ужасом встретился с сумасшедшими смеющимися глазами Светы, глянул на ее отъеденный нос, вздрогнул и быстро отвел глаза. Бомжиха тихо засмеялась и потянула меня за рукав. «Что ты все смотришь на меня?- спросила Света,— глянешь и опять отвернешься… Чо, нравлюсь, небось?» В голосе бомжихи было столько женственности, что несмотря на ее жуткое ебало, у меня в шортах зашевелился хуй, в те годы у меня уже стоял вовсю, но я только дрочил на одноклассниц или ебал подушки, представляя, что тру хуем между сисек Памелы Андерсон. А так мне, понятное дело, никто не давал. Бомжиха нежно гладила мою руку, я весь покраснел как рак.

Гриша видимо просек, что у меня хуй встопорщился, видно было через шорты. Он громко засмеялся: "Светка у меня, пацаны, та еще блядища, ебливая, что твоя коза!.. гыыыы.. Чо, понравилась?- спросил он у меня. Я только молчал и стоял потупившись, не зная что и сказать.

Жизненна.

Только вигвам на месте шортов выдавал мои истинные чувства. «Ну, чо молчишь то?- спросила у меня Света- нравятся тебе бабы деревенские? я ж вижу, что нравятся!..» Она дебильно улыбалась и гладила мой хуй через трусы. Я мельком взглянул на Валерку: тот помял у себя рукой в области паха, судя по всему, у него тоже встал хуй. Тут мой друг осмелел и спросил у бича то, о чем я спросить не решался: «Дядя Гриша.. а можно, нам тетенька… ну, мы ее.. это…» Бомж расхохотался: «Выебать, что ли?.. Вот бля, молодежь!!. Эх, пацаны, пацаны, хотят бабу выебать, а сказать боятся!.. Светка!- скомандовал он своей подруге,— заголяй пиздищу, щас драть тебя будем!! В три дыры, блядь!»- и Гриша снова заржал, очевидно довольный своей шуткой. Мы осмелели и вытащили свои стручки из трусов. Сначала Света сосала нам по очереди, мечтательно и блаженно закатывая единственный глаз, я чуть не кончил, а бич Гриша стоял сзади и надрачивал на это дело свой вялый хуй. Зубов у Светы не было почти совсем, она была ужратая напрочь, спиртягой от нее несло за версту. Только теперь я с ужасом заметил, что у Светы на левой руке, которой она дрочила мне хуй, абсолютно отсутствуют пальцы.

Сколько боли и нежности в этом рассказе. Однозначно плюс.

Кек