ЗДОХНИ ЕБАНЫЙ ФСКНРУСТЕР

Ура!

Что может быть лучше шоколадных печенек с теплым молоком?

>>3156405
Маковая соломка.

>>3156405
Шоколадный торт с чаем. От молока у меня дичайший понос.

>>3156407
Ты кот?

А в глиняном кресле-качалке, в тени от большой, нестройной конструкции из железа сидел полоумный Инти.
Взглянул он в глаза чужому, последнему крови А́пу, и молвил с глухой мольбою:
Убей меня, умоляю, убей людей, умоляю, разрушь весь мир, умоляю, пожалуйста, помоги.

>>3156407
Печально быть тобой. А я никогда в жизне не ел настоящего шоколадного торта, чтобы в нем все шоколадное было. Сплошная хуйня какая-то попадалась.

Что может быть лучше рта хуечма?

>>3156411
Твой ротеш.

>>3156412
Прет хуечмо.

>>3156408

Нет, у тебя тоже после 25 лет появится невосприимчивость к лактозе.

Я — тот, кто вечно толчется у супермаркета, ожидая, пока придут джазисты и взорвут веселыми трелями и свингом душный июньский вечер.

А сосние хуев — это тоже наркомания?

Я тот, кто мечтает о будущем, которое уже прошло, пытается притянуть прошлое, видя его тень впереди, и недоумевая — почему не получается? Я тот, кто с упорством улитки, ползущей по склону горы, подходит к прохожим и берет у них интервью; он начинает интервью со слов: «Прохожий номер 38». Всегда 38. Я тот, кто взбирается на крышу в поисках сказок, и, глядя на падающий самолет, думает о завтрашних пробках на дорогах…
Я — это ты.

>>3156417
Что за хуйня?

трелями

Моя попа издает мелодичные трели.

Достал Кус из кармана шприц и ампулу, и протянул Маку.
— Вот, — говорит, — адреналин. Как тяжко будет — вспомни обо мне.

>>3156420
Достал треля.

А когда он умер, нашли его окоченевшее тело, уже успевшее подгнить, на крыльце башни синоптиков. И обнаружили, что сердце бьется. Отнесли знатоку, чтоб тот растолковал, что к чему.
Знаток послушал сердце и так, и этак, и был поражен. Но изумления не показал, а сказал, что такое бывает — сердце порою долго-долго может жить после смерти тела. А потом, когда все ушли, тайно вскрыл тело синоптика, чтобы посмотреть на чудо природы — сердце, живущее в мертвом теле.
И обнаружил, что под ребрами колышется камень. Серый, холодный, бесчувственный волшебный камень.
Камень, который чувствует ветер.

>>3156424
Что за омск? Сначала подумал на Пратчетта, но он веселости пишет.

>>3156426
Погуглить сложно, пидор?

>>3156428
Я хотел доебаться.

>>3156429
До ануса своего доебись,

>>3156430
Не.

Я расскажу тебе сказку, от которой ты уснешь навсегда. Спи крепко, сладко, мертво. Я расскажу тебе сказку, про канаты и провода. И дома, и лифты, и людей, и о том, как нет людей. Я расскажу тебе ее, но не сейчас, а тогда, когда пойму, что тебе это надо.
Знаешь, лифты — они тоже бывают голодные. И они тоже едят. Нечасто, раз в месяц, а то и в два — но едят они, черт побери, едят. Это случается так: заходит некто в подъезд, говоря в телефон: «Поднимаюсь!», и жмет кнопку лифта. И тот — приезжает. Стоит присмотреться — и видно, что его металло-пластмассовые губы искривлены в улыбке, а снизу, где их уголок примыкает к полу, слегка подтекает слюна… Человек ничего не видит — как и ты не заметишь, когда вдруг окажется он голодным — лифт, которого ты ждешь. Человек заходит внутрь, нажимает на кнопку восьмого этажа и…
А потом открываются двери, и случайный в подъезде кто-то смотрит в кабину — и не понимает: зачем отправляют вверх пустую кабину лифта?

>>3156431
Член в кириме!

>>3156433
Я возбудился.

Куда пропадают останки? Ведь если есть курицу, скажем, останется что-то на блюде — ну, кости, там, потроха… А здесь — ничего совершенно. И запаха нету даже. И сытая едет кабина гораздо быстрей. Гораздо…
Когда я люблю тебя, время теряет свои границы — как лифт, что людей пожирает, столь нереально оно. Когда я люблю тебя, город не знает своих очертаний, и каждая миллисекунда, и каждая в мире песчинка, и каждая точка эфира мне говорит о тебе.
А ты, никогда-нигде-ни, ты — плод воображенья. Как лифт. Как дома. Как люди, канаты и провода.

никогда-нигде-ни

Тот-кого-нельзя-называть.

Заяц взял его в лапы и откусил от него кусок. Захрустели кости, и из-под тонкой поджаристой кожи хлынула алая кровь. Колобок заорал. Заяц продолжил трапезу.
Когда колобок был съеден, заяц вытер кровь с лап и морды, грустно посмотрел на лес вокруг и встал на пенек. Накинув петлю на шею, он промолвил:
— Поотвлекались — и хватит.