Снова попал я в город, похожий на гроб
повапленный, и с досадой смотрел на людей, которые суетились, чтобы выманить
друг у друга денег, сожрать свою дрянную пищу, влить в себя скверное пиво, а
ночью видеть бессмысленные и нелепые сны. Эти люди вторгались в мои мысли.
Их знание жизни казалось мне досадным притворством, ибо я был уверен, что
они не могут знать тех фактов, какие известны мне. Их осанка — осанка
заурядных людей, уверенных в полной безопасности и занимающихся своим делом,
- оскорбляла меня, как наглое чванство глупца перед лицом опасности,
недоступной его пониманию. У меня не было особого желания их просвещать, но
я с трудом удерживался, чтобы не расхохотаться при виде их
глупо-самоуверенных лиц.