Особенно теперь, когда дед лежит парализованый уже 5 лет.
Я говорю – писю будем подудонивать? Письку-колбапиську? Он улыбается, радуется, аж подпрыгивает. Заваливается на бочок и смотрит на меня – на тот бочок? Правильно лег? Я молчу, дразню его. Он плюх – на другой бочок – внучок, а теперь так? С какой стороны писю будешь дудонить?

Уже весь в сомнениях, переживает, начинает кататься с боку на бок. Где? Где будут писю дудонит? Ну где? Я смеюсь, дразню его, приговариваю – пися, писечка, писюлька, будем дудонить! Ложусь рядом. Он быстро переворачивается на нужный бочок, поджимат ножки выставляет вперед ручки – чтобы писю мять, широко открывает ротик, закрывает глазки. Все! На подудоньку писи рота построена, вставляйте и поехали. Хам-ам-ам! Жадно и нетерпеливо сосет, молочка все нет. Открывает глаза, вопросительно смотрит на меня – ну где? И вот пися напряглась, иголочки пробежали по коже. Дедок жадно с удвоенной силой начинает сосать. Первый голод утолен и можно смаковать – лениво посасывать, теребить внукову майку, сопеть, бросать писю и разглядывать обои, вертеть попой, снова сосать. Наконец уснул. Такой сладкий мой сдобный кулебяк!
Никто не видит его таким – смотрю сверху – блестящая лысина, впалые щечки, тощие руки и ноги, обоссаное покрывало. Спит и причмокивает, о чем-то грустно вздыхая. Тихонько отбираю писю, крадучись встаю. А он так и лежит на бочку, выставив вперед ручки, поджав ножки. Чмокает ртом, думает, что все еще сосет писю. Это наши самые нежные, самые заветные мгновения. Ради них стоит и чаи спермогонные пить литрами, и раздаиваться, и воевать с дедулей, когда ему в очередной раз придет в головешку идея отказаться от писи. Как жалко, что он не запомнит этого! Ребята, настраивайтесь на ГВ. Сначала будет тяжело – и трещины могут быть, и многочасовые висения на писе, и, не дай бог, спермостаз, и спрмокризы, когда вы ревете в один голос с голодным дедулей… А может вы с первых дней будете кормить, как дышать, ведь каждый внук уже родился с этой способностью – выкормить своего деда.
Все можно преодолеть, это такое счастье – кормить своего парализованого деда писей!