К. вышел на крыльцо под пронзительным ветром и вгляделся в темноту.
Злая, злая непогода. И почему-то в связи с этим он снова вспомнил, как
хозяйка настойчиво пыталась заставить его подчиниться протоколу и как он
устоял. Правда, пыталась она исподтишка и тут же отваживала его от
протокола; в конце концов трудно было разобраться, устоял ли он или же,
напротив, поддался ей. Интриганка она по натуре и действует, по-видимому,
бессмысленно и слепо, как ветер, по каким-то дальним, чужим указаниям, в
которые никак проникнуть нельзя.

Только он прошел несколько шагов по дороге, как вдали замерцали два
дрожащих огонька; К. обрадовался этим признакам жизни и заторопился к ним, а
они тоже плыли ему навстречу. Он сам не понял, почему он так разочаровался,
узнав своих помощников. Ведь они шли встречать его, как видно, их послала
Фрида, и фонари, высвободившие его из темноты, гудевшей вокруг него, были
его собственные, и все же он был разочарован, потому что ждал чужих, а не
этих старых знакомцев, ставших для него обузой. Но не одни помощники шли ему
навстречу, из темноты появился Варнава. «Варнава! — крикнул К. и протянул
ему руку.  — Ты ко мне?» Обрадованный встречей, К. совсем позабыл
неприятности, которые ему причинил Варнава. «К тебе,  — как прежде, с
неизменной любезностью сказал Варнава. — С письмом от Кламма».