Продолжаем наш ламповый вечер.

И он сорвался с места и пошел обратно в дом, но уже не прижимаясь к
стенке, а прямо посередине двора, по снегу, встретил в коридоре хозяина,
который молча поздоровался с ним и показал ему на вход в буфет; К. туда и
пошел, потому что промерз и хотел видеть людей, но он был очень разочарован,
когда увидел у специально поставленного столика (обычно все довольствовались
бочонками) того самого молодого человека, а перед ним  — это особенно
расстроило К. — стояла хозяйка постоялого двора «У моста». Пепи, гордо
подняв голову, с той же неизменной улыбкой, безоговорочно чувствуя всю
важность своего положения и мотая косой при каждом повороте, бегала взад и
вперед, принесла сначала пиво, потом чернила и перо; молодой человек,
разложив перед собой на столике бумаги, сравнивал какие-то данные, которые
он находил то в одной бумаге, то в другой, лежавшей в дальнем углу стола, и
собирался что-то записывать. Хозяйка с высоты своего роста, слегка выпятив
губы, молча, словно отдыхая, смотрела на господина и его бумаги, как будто
она ему уже сообщила все, что надо, и он это благосклонно принял. «Господин
землемер, наконец-то»,  — сказал молодой человек, бегло взглянув на К., и
снова углубился в свои бумаги. Хозяйка тоже окинула К. равнодушным, ничуть
не удивленным взглядом. А Пепи как будто и заметила К., только когда он
подошел к стойке и заказал рюмку коньяку.