К. прибыл поздно вечером. Деревня тонула в глубоком снегу. Замковой
горы не было видно. Туман и тьма закрывали ее, и огромный Замок не давал о
себе знать ни малейшим проблеском света. Долго стоял К. на деревянном мосту,
который вел с проезжей дороги в Деревню, и смотрел в кажущуюся пустоту.

Потом он отправился искать ночлег. На постоялом дворе еще не спали, и
хотя комнат хозяин не сдавал, он так растерялся и смутился приходом позднего
гостя, что разрешил К. взять соломенный тюфяк и лечь в общей комнате. К.
охотно согласился. Несколько крестьян еще допивали пиво, но К. ни с кем не
захотел разговаривать, сам стащил тюфяк с чердака и улегся у печки. Было
очень тепло, крестьяне не шумели, и, окинув их еще раз усталым взглядом, К.
заснул.
Но вскоре его разбудили. Молодой человек с лицом актера — узкие глаза,
густые брови — стоял над ним рядом с хозяином. Крестьяне еще не разошлись,
некоторые из них повернули стулья так, чтобы лучше видеть и слышать. Молодой
человек очень вежливо попросил прощения за то, что разбудил К., представился
-- сын кастеляна Замка — и затем сказал: «ШИЗИК, Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ПРЯЧЕШЬСЯ, СРУЩИЙ ПЕТУХ!!! ШИЗИК, НЕ ПЫТАЙСЯ МЕНЯ ОБМАНУТЬ — МЫ ЗНАЛИ, ЧТО ТЫ ШИЗИК!!! ЕБУЧИЙ ПИДОР, ХВАТИТ ВООБРАЖАТЬ СЕБЕ ВСЯКУЮ ХУЙНЮ, ВОЗЬМИ ВИЛКУ И ЧИСТЬ НУЛЕВУЮ ОТ ВСЕГО ГОВНА, ЧТО ТЫ ТУДА НАСРАЛ, ЕБУЧИЙ ПИДОР-ШИЗОПЕТУХ.»