Читая или слушая нечто подобное, всегда интересуюсь — а имеет ли в виду произносящий себя и свою семью? Много ли пришлось скушать какашечек?

На это мне довольно часто говорят, что это речь «подразумеваемого Другого», некоего третьего лица, к которому говорящий относится негативно (патриот, «ватник»).

Тогда я спрашиваю, прав ли этот Другой в констатирующей части (что «мы и наши предки жрали и жрём говно»)? На это мне обычно с пафосом говорят, что да, так оно всё и есть. Тогда я снова возвращаюсь к вопросу о самом говорящем и его семье. Тут у людей не выдерживают нервы и они начинают кукситься или бычиться, в зависимости от темперамента.

А между тем вопрос-то простой. Когда человек говорит о своей жизни и своих страданиях (и тем более о предках), он может сказать много горького и жестокого, но он не будет себя и их оскорблять и унижать. Он найдёт какие-нибудь другие слова.

Так что — - -