Завтра в России начнут показывать последний фильм японского художника, гения докомпьютерной анимации Хаяо Миядзаки. Если это и завещание, то обнародованное при жизни. 73-летний мастер здоров и бодр, а о том, что этим своим 11-м полнометражным фильмом прощается с кино, предупредил нас заранее.

Он не собирается на пенсию, просто будет делать то, с чего когда-то начал: рисовать комиксы. Первые его мультфильмы родились как раз из комиксов про самолеты. Те, что потом ожили в фильме «Порко Россо», в истории о летающем свине, мастере воздушного боя с разбитым сердцем. Пять лет выброшено на «Ветер», такого он больше позволить себе не может.

До этого Миядзаки делал удивительные вещи, соединяя наш мир с другим, параллельным, живущим по придуманным им законам. Его любимая идея в том, что этот мир существует рядом и попасть в него можно даже случайно. Первый тому пример — «Наш сосед Тоторо», недаром мордочка всемогущего духа леса — на эмблеме студии Миядзаки Ghibli. Но рядом c историей Тоторо появилась «Могила светлячков» Исао Такахаты. Ее не пересматривают столько раз, хотя фильмы сделаны мало что одновременно, почти что за соседними столами. Потому что Такахата вызывает ужас и боль, а не рассказывает сказки, на которые так силен Миядзаки.

В «Ветре» как раз немного сказки, и вся она упакована в сны героя. В дневном режиме перед нами обычный байопик про великого инженера, который в изгибе рыбьей кости прозревает рисунок самолетного крыла. Нечто вроде советского «Укрощения огня», просто вместо Сергея Королева героем оказывается авиаконструктор Дзиро Хорикоси (1903–1982), создатель лучшего японского истребителя времен Второй мировой «Зеро».

Но если Королев проходит создателем «оружия победы», Хорикоси, получается, создатель «оружия поражения». Япония капитулировала, ее армия была уничтожена. Мы заранее знаем итог. Все, чему он дал крылья, было разбито, сброшено с неба на землю, сожжено на земле.

Это позволяет зрителю не строить иллюзий. Миядзаки рассказывает, как, обожая свою работу, человек теряет все и в самый главный момент его успеха его караулит несчастье. И потому, что историю, в том числе и авиации, пишут победители, и потому, что построить истребитель легче, чем вылечить любимую от туберкулеза. Герой талантлив, порядочен, умен и трогателен, он защищает слабых, он верен дружбе и любви, за это он не получает никакой награды, кроме посмертного рукопожатия приснившегося ему в детстве итальянца Джованни Капрони, тоже авиаконструктора, тоже едва не объявленного военным преступником у себя на родине.