— А теперь, Жюльетта, пришло время завершить первый акт нашей драмы.
С этими словами злодей яростно набросился на Юлию и вонзил в ее зад
свое безжалостное орудие; слуги крепко держали отца и мать, а Делькур, с
раскрытой бритвой в руке, подошел ближе, приготовляясь отсечь ребенку
голову.
 — Только не спеши, Делькур, — предупредил министр. — Я хочу, чтобы моя
милая племянница знала, что с ней происходит и что она отдаст Богу душу не
раньше, чем я кончу.
Делькур приставил сверкающее лезвие к нежной коже, и девочка испустила
долгий пронзительный вопль.
 — Давай, давай, — подбадривал Сен-Фон, удобнее располагаясь в ее чреве,
- но только медленнее, так, чтобы я почувствовал все ее судороги. А теперь
наклонись, Делькур… Вот так… я хочу поласкать твой набалдашник, пока ты
работаешь. А ты, Жюльетта, займись задницей Делькура: целуй ее, да покрепче,
ведь теперь он — наш бог… И придвинь ко мне ближе зад мамаши: я хочу
поласкать его, пока умирает ее дитя.

Ну пиздец. Мизулиной на этого развратника Де Сада нету.