Вот жили люди« — подумал он, — "ничего не боялись, годнота на всех бордах километрами текста, разгоняли мертвые сайты, троллили целые клоаки, вроде pedali и olaneti, свои правила, свои игры, гетоебство во все поля, неймфажат и насрать им на всех. Свобода. Да, эти люди понимали свободу»

И вот они сошлись, лицом к лицу. Тьма против света, древнее колдовство против черной магии, мантры олането-педалей против ярости ЗКП, и это был потрясающий, умопомрачительный танец тени и молний, уничтожающий все на своем пути. Они оба сбросили все, что им мешало — такие условности, как стандарт человеческого тела, они стали тем, чем являлись на самом деле

Однако французская контрразведка взяла себе за правило действовать нешаблонно , отступать от требований голой целесообразности и предлагать иррациональные решения
Тем временем барометр на северной башенке Университета показал пятнадцать микрорентген выше нуля
Разорванный рот Хуйкуна Бомберовича смотрел в темнеющее небо. Рядом остывал Кром. Застывшие на его щеке капли мочи мерзли. Это единственным скошенным глазом мог видеть Бомберович. Свой собственный глаз, сплющенный в лепешку и лежавший рядом на бетонной плите, тоже. Руки Крома были неестественно, неебическим образом выкручены, пальцы сломаны, из его зубов были выложены буквы «ЗКП». Стоявший на пеньке магнитофон орал песню Нау «я ломааал стеклоооо, как шоколад в руке…»
-Ну что, срань рисоваческая, будешь брать у меня интервью? — поинтересовался Командующий бархатным баритоном, сплюнув Хуйкуну в рот.
Хуйкун похрипел что-то негодующее и льстиво улыбнулся. На его горло давил кованный берц Штирлы, который сосредоточенно ломал бомберовичу большой палец.
-Иииииии ЭХ! БУМС! Пшии-иииии! — Раздалось в вечернем лесу, когда ЗКП-2 с разбегу пнул сапогом бутылку шампанского, вставленную в анус бомберовича.
-Забаню, — прохрипел бомберович выгибаясь дугой, — забаню всех, забаню, потом всех всех забаню, и забаню опять и снова, и свой анус забаню тоже и мамашу сразу на два стула с хуями и пиками посажу !