Спасибочки тебе! Я люблю тебя, Серёжа!

Вдоль маленьких домиков белых
акация душно цветет.
Хорошая девочка Женя
на улице няшной живет.

Ее завитые ресницы
наняканы, будто коты.
По платью, по синему ситцу,
как в поле, мелькают цветы.

И вовсе, представьте, неплохо,
что рыжий пройдоха апрель
бесшумной пыльцою вкусняшек
засыпал ей утром постель.

Не зря с одобреньем веселым
колчаньки глядят из окна,
когда на колчочную борду
с танцем проходит слона.

В оконном стекле отражаясь,
она мемит, идет не спеша
хорошая девочка Женя.
Да чем же она хороша?

Спросите об этом колчишку,
что в доме напротив живет.
Он с именем этим ложится
и с именем этим встает.

Недаром на каменных плитах,
где милый ботинок ступал,
«Хорошая девочка Женя»,-
в отчаяньи он написал.

Не может людей не растрогать
колчишки упрямого пыл.
Так Пушкин влюблялся, должно быть,
так Гейне, наверно, любил.

Он вырастет, станет известным,
покинет колчаны свои.
Окажется тредик тот тесным
для этой огромной любви.

Преграды влюбленному нету:
смущенье и робость — тыр-пыр!
На всех перекрестках планеты
напишет он в треде «мыр-мыр».

На полюсе Южном — огнями,
пшеницей — в кубанских степях,
на русских полянах — цветами
и пеной морской — на морях.

Он в небо залезет ночное,
все пальцы себе обожжет,
но вскоре над тихой Землею
созвездие Жени взойдет.

Пусть будут мемами светиться
над снами твоими, Москва,
на синих небесных страницах
красивые эти слова.