Как-то появился у нас в «хате» один фраерок, который явно не нюхал параши. Звали его Миша Зильберштейн. По жизни он являлся барыгой, но не совсем обычным. Миша отлично разбирался в компьютерах, Интернете, информационных технологиях. Имел свой бизнес, а в следственный изолятор попал за махинации с налогами. «Прописку» Миша прошел довольно легко и был определен в «мужики». Человеком он оказался не жадным и сделал хороший взнос на общее (внес неплохие деньги в общак), чем завоевал расположение блатных. Мишу поселили на престижную шконку и избавили от всех бытовых забот. Казалось бы, о чем еще мечтать, будучи в СИЗО? Кантуйся по-тихому до суда, читай книжонки и газетенки, играй в домино, ходи на прогулки, смотри телевизор. Даже если суд вынесет обвинительный приговор — в исправительную колонию поедешь с отличными рекомендациями. Но остаться в масти «мужика» Мише было не суждено.

Некоторые ученые утверждают, что все сто процентов населения планеты Земля страдают психическими расстройствами в той или иной степени. Иными словами, все мы психически неадекватны. Но Миша явно выделялся на общем фоне размахом своего заболевания. Он ни минуты не мог усидеть на месте и носился по камере, как в задницу скипидаром намазанный.
К тому же Миша страдал музыкальной шизофренией в законченной стадии. Каждое утро начиналось с небольшой распевки. Сначала напевались блатные куплеты. Затем шел резкий переход к белогвардейской тематике. Потом новоявленный шансонье выдавал все перлы из многосерийного телевизионного фильма «Три мушкетера». Песни типа «Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс…», «Опять скрипит потертое седло…», «Есть в графском парке черный пруд …». А объявляя название песни, обязательно добавлял: «Вторая часть марлезонского балета!»

Посовещавшись, местный блаткомитет постановил перевести Мишу из «мужиков» в «шныри» (уборщики камеры). Предполагалось, что тяжелый физический труд охладит творческий пыл новоявленного певца. Но не тут-то было. Свой перевод в «шныри» Миша воспринял с философским спокойствием. И как ни в чем не бывало продолжал песенное творчество.Блатные да и большинство мужиков были в ярости от такого бурного творчества, но поделать ничего не могли. Скажут певцу: заткнись, тот помолчит пару минут и снова начинает: «Кардинал ел бульон с госпожой Эгильон…» или «Констанция, Констанция…». При этом Миша формально никаких тюремных законов не нарушал. Поэтому по понятиям ему «предъявить» было нечего и наказать нельзя. Ведь у нас не беспредельная «хата».
Лафа закончилась, когда Миша, стирая вечером в тазике у «тормозов» чужие манатки, стал цитировать новый кусок из своих любимых фильмов и произнес такую, весьма многозначительную фразу из фильма:

— Не желаете ли попробовать петушка, господа мушкетеры?

Несчастного «шансонье» тут же разложили на шконке и оприходовали. Правда, в роли камерного «петуха» Миша пребывал недолго. От всех переживаний у него окончательно поехала крыша, и несчастного увезли в психушку. Там парня признали невменяемым и отправили в дурдом усиленного режима. Попав в колонию, я раздобыл диск с фильмом «Три мушкетера» и внимательно его просмотрел. Роковая фраза, сгубившая Мишу, действительно обнаружилась в середине четвертой серии, когда гвардеец кардинала задирает мушкетеров, обедающих в трактире, и кидает в их сторону настоящего пернатого.
В общем, чего только не бывает в нашей жизни.