Форсер шизика, отойдя от утреннего анального насилия и уже который час выпрашивая лакомство у хозяев, ве время получал вместо божественного сахара или вкуснейшего хлеба только куски говна, которые ему, хоть и без особого удовольствия, но уже привычно, приходилось съедать, делая вид при этом, что он с радостью принимает эти дары своих хозяев. Говноеду необходимо было соблюсти баланс между радостным энтузиазмом ри приеме хозяйского говна, и болью и ужасом в глазах, чтобы хозяева не дай Бог не подумали, что они недостаточно суровы к этой жалкой опомоеной тле. последнее время форсер шизика неплохонаучился входить в эту роль, и теперь он с уверенностью ожидал, что череда кусков говна рано или поздно прервется чем-нибудь более съедобным. Но пока что люди оставались непоколебимыми, и убогое чмо старательно сжирало куски кала, подобострастно глядя в ледяные глаза людей, от которых зависела каждая минутка жизни никчемного говноеда!