Одинчан похож на колчок, потный, вонючий, рабочий колчок, с нарисованным облупившейся белой краской номером, наследием советских лагерей, с многолетним запахом кровавого рабочего пота, начальственной мочи, пахучего кала генсеков, едкой коммунистической рвоты и синюшного, студенистого гноя сталинских кабинетов, где в ночной тиши Сталин баловал себя отборными колхозницами под звуки пыток из подвала.

Одинчан — словно большой красочный новогодний ГУЛАГ, увешанный не игрушками, но червями, гнилыми трупами и разноцветной плесенью, рай для гангренозного и туберкулезного кремлевского пенсионера и Ад для всякого свободного человека. Словно проститутка в лепрозории, едва сдерживая тошноту, в полуобморочном состоянии, наша демократическая оппозиция вынуждена играть в эти жуткие игры, погружаться в булькающий гной диктаторских нарывов, сосать генсекские пролежни и монархические язвы, тереться о коросты православия.Одинчан — как последний трамвай в пропасть, управляемый подставным недоношенным карликом Медведевым, как старый заедающий патефон с голосом Левитана. Как отхожее место Европы, выкидыш «Западных ценностей», тоталитарный свинарник и коммунистический курятник.Воняет, друзья, нестерпимо воняет. Воняет резко, мерзко и гадко тоталитарными экзерсисами, пыточным калом и валенками воняет воняет воняет воняет воняет. Воняет, друзья. Тоталитаризмом, воняет, блядь.