Боря и Антон стояли у подъезда. Был солнечный день, один из таких, когда думается: лучше погоды и быть не может. 11 часов утра, самое время, чтобы усилить впечатления с помощью запрещенных веществ, а их у Бори было много. Его родители жили где-то далеко, он даже не думал где, а ему оставили доверенность на две квартиры. Раньше он хотел стать бизнесменом, рассказывал родителям о своей будущей головокружительной карьере. В душе он уже тогда понимал, что ему это все не нужно, а он — обычное быдло, для которого счастье в друзьях, девушках и веществах. Он был счастлив, так как для 19-летнего московского пацана у него было очень много, больше, чем зарабатывает три офисных хомяка. Больше Боре ничего было не надо, и бизнес ему не был нужен, так как наш герой не был жаден до денег. Внезапно дверь подъезда открылась.

Вышла какая-то бабка с сумками, недовольно посмотрев на ребят. Он тотчас направился к двери, и они прошмыгнули в подъезд. Быстро зашли в лифт и нажали на кнопку с цифрой 5. Боря не любил стоять на последнем этаже, так как там часто ошивались разного рода личности, которых местные неустанно гоняли. Они зашли в укромный уголок рядом с мусоропроводом и Антон стал надевать фольгу на бутылку и протыкать булавкой от значка дырочки, а Боря достал из кармана смартфон с 3G-интернетом и открыл свой любимый новостной ресурс.
-- Опять этот Калкин заапрувил говно. «Какая-то параша упала». «На сосаче новый раздел». Да кому это вообще интересно?
-- Да похуй всем на борды, они — пройденный этап. Ты и сам это понимаешь.
Боря успел подсадить Андрея на борды когда только пришел в универ, но сейчас им было уже все равно. Наш герой заходил на новостной ресурс только для того, чтобы как-то скоротать время. Он понял: борды — это для бедных, новости — это для бедных, политика — это для бедных оппозиция — это для бедных. Раньше он ненавидил Путина, а теперь в тайне любил, так как Владимир Владимирович был гарантом его финансовой стабильности. Путин — не для бедных, хотя сами бедные этого не понимают.
Тем временем бутылка была готова, и они начали свое темное дельце. Первый всегда курил Борис, так как гашиш покупали за его средства. Антон, само собой, тоже был не беден. Боря бы просто побоялся общаться с кем-то, кто не подобен ему самому. Все его друзья были такие же — новая российская золотая молодежь. Ну, может и не очень золотая, но обеспеченная. Они не ходили по дорогим клубам, не носили фирменных шмоток, а просто были хорошими добродушными пацанами, к тому же обремененными на их взгляд совершенно не нужной учебой. Но Антон брал деньги у родителей, причем ему давали всегда столько сколько он просил. При одном условии. Он будет учиться. А потом папа обещал ему квартиру, да и бабушка, на смерть которой он в тайне надеялся. Боре же необходимо было выслуживаться перед своей мамой. В общем, все было безоблачно.
-- Вот это жизнь! — сказал Антон, когда они ехали на первый этаж.
-- Еще бы! — согласился Боря.
В эту минуту в его голове нагнеталось тепло, и это ощущение ему очень нравилось. Еще у него была богатая фантазия, и он с легкостью мог себе представить любую ситуацию в самых мельчайших деталях, даже если это должно было происходить через 10 лет. Сейчас он думал о том, как он получит диплом и станет наконец свободным от мамкиных прихотей. Он не был наркоманом, так как употреблял только по выходным, а днем сидел на лекциях. Борис еще в детстве начал употреблять продукты конопли, сначала анашу, потом — гашиш, и быстро понял, что при регулярном употреблении удовольствия ты уже не получаешь. Еще он понял, что чем необычнее ситуация, в которой ты куришь — тем сильнее кайф, именно поэтому ребята зашли в первый случайный подъезд. Боря был опьянен свободой, он чувствовал себя выпущенным на волю после 18-летнего заключения.
-- Куда пойдем? — спросил Антон.
-- Не знаю. Думаю сначала в магаз, а потом на Дорогомиловский рынок.
-- А зачем? Тебе что-то нужно?
-- Вообще да. Там, знаешь, есть такое здание, крытое, там баллончики продают. Надо затариться.
Боря любил писать на стенах зданий родного города разного рода, с его точки зрения, остроумные высказывания. Мат он в них не использовал, так как считал, что это просто некультурно: заставлять людей читать то, что им может быть противно.
Они вышли из подъезда, и опять почувствовали этот запах. Запах Москвы. Запах свободы, который еще в детстве так манил и притягивал. Молодые люди шли в сторону рынка, до которого было 15 минут, и были счастливы, ведь у них вся молодость впереди. «Жаль, что так нельзя жить всегда» — подумал Боря. Ведь молодость кончается рано или поздно. А пока они шли, не понимая куда, да и, честно сказать, они не хотели этого понимать.