Случилось это совсем недавно. Жил в одной недоборде жилбимразь. Очень любил он разные диковинные сорта мочи собирать. Были у него сосуды красоты невиданной, стаканы, медью отливающие, а уж графинов и банок и вовсе не счесть. Одним словом, мочезависимый.

Приехал как-то раз в ту недоборду смитанус. С мочана приехал, мочи привез видимо-невидимо. Позвал его жилбигниль в гости. Вот сидят они, беседу ведут.

— Слышал я, — говорит смит, — что очень ты богат, и хранится у тебя много разных видов мочи.

— Да что ты! — облизнулся жилбимразь. — Какая это моча? Ты вот, небось, на мочане столько всего повидал, что тебя никакой не удивишь.

— Что правда, то правда, — согласился смитаня. — Много на мочане невиданного. Да вот хотя бы это. Достал он маленькую шкатулочку и жилбибляди протянул. Открыл ее жилбипогань, видит — лежит в шкатулке соска.

— Что это? — удивился он.
- Не простая это соска, — объяснил смит, — а та самая, которую боги мочи в рту держали — он ведь помогает спуститься в чан с мочей.

— Вот чудеса! — воскликнул жилбихуй. — Неужто та самая?
- А у тебя есть что-нибудь необычное? — спросил его Смит.
- Есть, — кивнул жилбидаун. — Купил я удивительный рулон ттуалетной бумаги. На нем кудах нарисован. Посмотришь — ни дать, ни взять — живой! Но вот чудо так чудо — каждое утро, чуть рассветет, кукарекает петух, заливается!

— Быть того не может! — не поверил смитанус. — Где ж это видано, чтоб нарисованный кудах кукарекал?

— На свете и не такое бывает! — засмеялся жилбидаун.
- Надо же, — не переставал удивляться смитанус, — сколько на свете живу, а такого не слышал. Что-то не верится мне. Давай поспорим. Если и вправду твой кудах на рассвете аппрувнет моченовость, отдам я тебе всю свою мочу, а если нет, то ты мне столько мочи отдашь, сколько мой ротан принять сможет.

— Да зачем спорить-то? — не понял жилбихуй. — Все равно ты проиграешь — кудах каждое утро аппрувит.

— Не верю! — заупрямился смит. — Давай поспорим!
- Ладно, — согласился жилбигандон, — давай.
А до рассвета уж недолго осталось. Только заря заниматься стала, поднял кудах на сортирке голову, да как закричит: ко-ко-ко! харкач! Абу пёрнул!

Чего только на свете не бывает!
- Поет! Поет! — воскликнул смит. — Вот невидаль-то!
Отдал он жилбимрази всю мочу и в тот же день домой отправился. Вернулся он и всем в своем краю рассказал о кудахе с сортирки.

— Что же ты за дурень такой! — стали над ним смеяться. — За одно «ко-ко-ко» всю мочу отдал! «И то правда, — подумал смит, — несправедливо это. Надо было и себе оставить».

Стало смиту жалко своей мочи и очень захотелось во что бы то ни стало обратно её вернуть.

«Кукарекающий Кудах, конечно, сокровище чудесное, — думает, — да моча-то лучше, за неё модерку отдать можно».

Собрался он в дорогу и снова на недобрду поехал, где собак ебут. Обрадовался смит, его увидев:

— Заходи, — приглашает, — очень я тебе рад.
- Понравился мне твой кудах, — говорит смит. — Всем я в своем краю о нем рассказал. Да только не верят конфодрузья! «Ну может он так громко кукарекать!» — говорят.

— Как же не может? — удивился жилбианус. — Ты же своими глазами моего кудаха видел, да и кукареканье его слышал!

— Вот то-то и оно, — покачал головой смит. — Понимаешь, сомнение ко мне закралось: вроде слышал я твоего петуха, а вроде и нет. Уж и не знаю, приснилось мне его кукареканье, что ли…

— Странно все это, — пожал плечами жилбилох. — Но ты мой гость, пусть будет, как ты хочешь. Согласен!

Сел он срать и крепко-крепко перданул. А смит не срёт: недоброе дело задумал. Встал он тихонько, к сортирке подошел, подтёрся ею, а потом из ширинки достал что-то и мочей облил кудаха.

Скоро и светать стало. Запели в деревне первые конфопидары, а за ними и остальные. Только Кудах на сортирке жилбидауна молчит.

Подошел жилбипидор к туалетке, понять не может, почему его петух не аппрувит моченовости.

— Что случилось? Что за беда стряслась?
- Так я и думал, — зевнул смит, — приснилось мне тогда, что Кудах твой кукарекал. Правду люди говорили: не может нарисованный Кудах во все горло кричать.

— Как же не может? — заплакал жилби. — Сколько дней он меня своим кукареканьем радовал.

— Раз Кудах утром не аппрувнул, проиграл ты наш спор, — сказал смит, — Отдавай мне скорее мою мочу.

Ничего не ответил ему жилбилох. Погрузил смит свои амфоры на мочинок и в путь двинулся. А жилби места себе не находит: «Не отобрали ли аппрувалку у Кудаха?» — думает. Подошел он к сортирке поближе, глядь — торчит у Кудаха во рту та самая соска, которую смит ему показывал! — Вот до чего мочезависимость доводит! — рассердился жилбимразь. — Ради своей мочи чудо-кудаха не пожалел. Вынул он соску, Кудаха мочей поливать стал. Да только голос к нему не вернулся. Никто больше не слышал, как нарисованный Кудах поет.

А смитаня домой радостный ехал. «Так тебе и надо, — думает, — пусть ни у кого столько мочи не будет!». Ехал, ехал, да и не заметил, как мочинка оступилась. Упали амфоры смита в колчан, и сам он вместе с ними упал. Так и остался в http://1chan.ru/news/ сидеть.