«Как-то во время ночной прогулки Владимир Ильич заметил, что в некоторых квартирах поздно горит свет. Утром вызывает меня. – Возьмите бумагу, ночью проверьте и запишите, кто свет напрасно жжет, напрасно, понимаете? Зря, без нужды. Электричество у них выключите, а список мне дадите, мы их взгреем, чтоб даром энергию не расходовали».

Это всё на ходу так, импровизация. Кинули окурок в подъезде, и вдруг откуда-то разъярённая харя:

— Ты что ж это, сволочь, делаешь. А ещё очки одел. «Учёный». Соображать надо. Пять миллиардов живёт, в газете писали. Если каждая тварь по окурку бросит, это пять миллиардов окурков. Ядерная зима начнётся, мать твою так-распротак!

Однажды шёл по дорожке в Горках, вдруг видит: кто-то дерево рубит. И тут сразу пинки, радостный визг. Старый большевик Мещеряков вспоминал:

«Из-за этого дерева он поднял целый скандал. Нашли виноватого (работника совхоза, которому было приказано выбраковывать больные деревья – О.). "А ты сам вырастил хоть одно такое дерево? … А сколько было труда положено на него, сколько оно росло? Посадите его под арест». В конце концов удалось убедить Владимира Ильича, что он ошибается, что дерево было … сухое".

В первом случае, в случае с почти бросовым ночью электричеством, убедить не удалось, и Бунин записал в дневнике:

«Вечером почти весь город в темноте: новое издевательство, новый декрет – не сметь зажигать электричества, хотя оно есть. А керосину, свечей не достанешь нигде, и вот только кое-где видны сквозь ставни убогие, сумрачные огоньки: коптят самодельные каганцы».

Ленинская «мудрость», миллионнократно повторенная в советских пенсионерах-доминошниках:

«Письмо в "Правду"". Иду я мимо детсада, а там мячик гадёныши щёлк-щёлк об стену. А им тряпки выдать и пускай мочу в уборных вытирают. А то серить это они мастера. Пусть к труду с детства приучаются. И нянечки высвободятся».