>>1471084
ОП минсует свой тред?

Помойку переполняют выцветший пластик и битое стекло, у мусорного холма роются потные шизофреники. Один из жильцов, с трудом вытаскивая из под гниющих яблок довольно-таки целую дверь, делает отчаянные попытки перейти на человеческий язык. Другой жилец, в рубашке без пуговиц, в молодости интересовался чтением — сейчас же он, держа в руках рваный рюкзак, собирал туда какие-то рваные фрагменты мокрых журналов. «Кал ебаный» — обратил внимание на свои ноги обитатель, и на ходу стряхивая с подошвы собачие фекалии, словно муравей, он потянул за собой дверь в неведомом направлении.

Колкун, в сапогах по пояс, отправился к трубам. Нащупав относительно твердую почву, подступил как можно ближе к говеной яме и заметил, что мерзкие калоеды-опарыши, там внизу, всё ещё живы, сейчас они жалобно вопили. Было видно, что они методично двигают лапками, скользя в дерьме, а на берег гнилой ямы выбрасываются кости и человеческие внутренности. Одинкун вскрикнул, различив у себя под ногами, в грязи, две головы, одна принадлежала собаке, другая — троллю, и обе были без глаз.
Жилбирей остановился возле бурлящей слева от него канавы, включил фонарик и вгляделся в тела гигантских опарышей. Личинки были только наполовину погружены в кал, часть их открытого тела над жижей составляла в высоту порядка семи футов. По дороге к трубам колкун не заметил ни одной живой души, видимо личинки совсем недавно убили остальных жителей долины колчана — куда более интересных и дружелюбных, и честных, даже собак и шизанутых, которые всегда с радостью встречали приехавшего к ним админа. Убили всех, одного за другим, а потом выели им глаза.

Личинки не замечали стоящего в примерно пятидесяти футах от ямы админа, продолжая пожирать свежевысранное ими же говно. Закурив сигарету, жилбирей отправился к оставленному неподалеку байку, снял с руля шлем и вернулся обратно на то самое место, к канаве. Затем, из пакета высыпал на ладонь немного нульчи, с размаху кинул горсть к опарышам и сквозь разносящуюся повсюду вонь наблюдал за тем, как пищали калоеды, почувствовав что их помойка зашевелилась, поднимая над собою пласт кала — из глубин выплыло оно. Его обтянутая слизистой кожей голова, издала утробный крик, затем резко вонзила свои зубы в опарышей, чтобы в две секунды разорвать их, и так же медленно погрузилась на дно каловой ямы.
Стирая пол со лба, жилби ехал обратно в город, через лес, попутно вспоминая о том, как этот огромный очкопетух слопал опарышей, проглатывая их вместе с говном и всем мусором, что был у них внутри. На следующий день, где-то в в половине второго ночи, колкун услышал внеземной рёв того странного чудовища из ямы, доносившийся из туалета. Одним рывком админ, бесстрашно, открыл дверь, там, в помещении раскачивался унитаз, из которого торчала голова очкопетуха, голова внезапно завертелась и чуть было не защемила жилбирея вместе с дверью. Одинкун, забыв шлем, выбежал во двор, сел на байк и уехал навсегда из этого города.

Проиграл хотя со мной никто не играл.

По клинике быстрым шагом прошли два человека. Впереди шел врач-психолог, вроде бы уже давно не молодой, но без очевидных признаков старости, за ним, щелкая каблуками по деревянному полу, шла небольшая женщина средних лет.
-Скажите, есть ли какие-нибудь изменения с моего последнего визита? — раздался эхом в пустынном коридоре голос женщины. Врач вздохнул и ответил усталым хриплым голосом:
-Ну… Как вам сказать? Особых улучшений нет, но почти удалось подавить вспышки ненависти к человечеству. Я попробовал новую тактику…
-Какую?

-Я попытался привлечь его к творчеству, а конкретно — попросил его написать стих на любую тему по его желанию. Ему понравилось писать, но результаты вам лучше видеть лично.
Подойдя к тяжелой металлической двери палаты, доктор щелкнул тремя замками и открыл дверь.
-Так, и что у тебя сегодня интересного? — психолог сохранял бодрый тон. В комнате, а точнее, в бетонной капсуле с кроватью, унитазом и маленьким окном с решеткой, сидел грязный 15-летний подросток, пахнущий потом, калом и мочой. Он, не поворачиваясь на звук, тихо и без интонации ответил:

-Я написал еще одно стихотворение.
-К тебе мама пришла. Прочитай нам. — вздохнул врач. Подросток, все еще не поворачиваясь, неожиданно жизнерадостно начал декламировать:
-Вот и поднялась параша,
Калофорсеры бегут,
Крутится пихаба наша,
И админа в рот ебут!
Доктор шепнул матери:
-Пожалуй, нам стоит выйти. Я же говорил, что вам нужно увидеть.
Захлопнув дверь и тщательно закрыв все замки, он сказал:
-Как вы видите, это был не очень удачный эксперимент. В остальном изменений нет, разве что теперь он онанирует не так часто. Вчера, кстати, он тоже написал подобное стихотворение, что-то про компьютеры, про каких-то петухов, ведро, прыщи, экхем… — доктор нервно поправил очки на переносице,— сперму… Он, видимо, недавно компьютер снова увидел — вы же знаете, тут любая мелочь повлиять может. Кстати, он у вас тюремной тематикой никогда не интересовался? Он постоянно в окно кричит «Тюрьма-старуха, дай кликуху!», называет проходящих мимо «первоходами», а когда к нему попыталась зайти уборщица(хотя мы ей строго запретили это делать), он назвал ее «ментовской сукой».
-Нет, не интересовался. Он у нас всегда такой домашний был… — женщина всхлипнула. Доктор попытался ободрить ее:
-Ну-ну. По крайней мере, улучшение с того момента, когда он к нам прибыл, заметно хорошо: он больше не питает такого пристрастия к собственным фекалиям, не пытается заставить заходящих чистить унитаз вилкой и совсем перестал кидаться мочой в несчастного санитара, которого он застал за сидением вконтакте со смартфона. Возможно, через пару лет он будет совсем нормальным.
Из-за закрытой двери раздалось:
-Да у тебя же БУШРУТ!
Врач покачал головой и пошел обратно по коридору. Мать стоило проводить к выходу. Пожалуй, не стоило ее пускать к сыну.

>>1471122

Мать стоило проводить к выходу. Пожалуй, не стоило ее пускать к сыну.

NE OCHE. А остальное — норм. Даже стишок.

Псссссссс

>>1471123
Удваиваю. Вполне читаемая проза.