Лил дождь летом
1938 года. Проливной
дождь третьи сутки.
Все бригады сидели
дома и только
«троцкистов»
выводили под дождь.
Конвоир заползал под
гриб, а мы — бурили.
Мой сосед по шурфу
(Полянский) закричал:

— Слушай! Слушай! Я
понял, что смысла
жизни — нет. Нет.

Я молчал.

На следующий день
Полянский лег под
вагонетку.