Да и у самих художников коммерческие замашки вызывают раздражение. Так, например, Дэмиен Хёрст, у которого я брал интервью несколько лет назад, когда множество людей увлекалось «шокирующим» бритпопом, отказался участвовать в индустрии искусства.

Незадолго до нашей встречи в Лондоне прошла выставка под названием «Сенсации», изюминкой которой была инсталляция Хёрста «Тысяча лет»: гигантская стеклянная витрина разделялась на две половинки, между которыми оставалось маленькое окошко, и за ней непорядочно летали тысячи комнатных мух. На одном краю витрины стояла миска с сахаром, на другом — окровавленная, уже начавшая разлагаться коровья голова. Мухи метались между двумя лакомствами, откусывали кусочек от одного и мчались к другому. Индустрия искусства с восторгом приняла попытки Хёрста шокировать публику. Посетители в раздумье бродили перед витриной и слушали объяснения, нашептываемые аудио-гидом, а газеты затейливо дискутировали по поводу т го, была ли эта работа посвящена отношению современного человека-потребителя к миру или являлась очередной вариацией на извечную тему смерти.
Дэмиена Хёрста все это чрезвычайно печалило. Лишь два года назад одну из его работ даже не пропустили через американскую таможню. Работа называлась «Мертвая пара, совокупляющаяся дважды»: труп быка с помощью гидравлического мотора совокуплялся с трупом коровы. Теперь же музеи жаждали приобрести хотя бы свиную голову Хёрста, банки покупали распиленных на куски животных в формальдегиде, чтобы выставлять их на оформленных авангардистскими дизайнерами этажах дирекции, а коллекционеры воевали за его инсталляции с фотографиями жертв ДТП. К моменту нашей встречи Хёрст уже не мог сдерживать своего недовольства.