Колкун, в сапогах по пояс, отправился к трубам. Нащупав относительно твердую почву, подступил как можно ближе к говеной яме и заметил, что мерзкие калоеды-опарыши, там внизу, всё ещё живы, сейчас они жалобно вопили. Было видно, что они методично двигают лапками, скользя в дерьме, а на берег гнилой ямы выбрасываются кости и человеческие внутренности. Одинкун вскрикнул, различив у себя под ногами, в грязи, две головы, одна принадлежала собаке, другая — троллю, и обе были без глаз.

Жилбирей остановился возле бурлящей слева от него канавы, включил фонарик и вгляделся в тела гигантских опарышей. Личинки были только наполовину погружены в кал, часть их открытого тела над жижей составляла в высоту порядка семи футов. По дороге к трубам колкун не заметил ни одной живой души, видимо личинки совсем недавно убили остальных жителей долины колчана — куда более интересных и дружелюбных, и честных, даже собак и шизанутых, которые всегда с радостью встречали приехавшего к ним админа. Убили всех, одного за другим, а потом выели им глаза.

Личинки не замечали стоящего в примерно пятидесяти футах от ямы админа, продолжая пожирать свежевысранное ими же говно. Закурив сигарету, жилбирей отправился к оставленному неподалеку байку, снял с руля шлем и вернулся обратно на то самое место, к канаве. Затем, из пакета высыпал на ладонь немного нульчи, с размаху кинул горсть к опарышам и сквозь разносящуюся повсюду вонь наблюдал за тем, как пищали калоеды, почувствовав что их помойка зашевелилась, поднимая над собою пласт кала — из глубин выплыло оно. Его обтянутая слизистой кожей голова, издала утробный крик, затем резко вонзила свои зубы в опарышей, чтобы в две секунды разорвать их, и так же медленно погрузилась на дно каловой ямы.

Стирая пол со лба, жилби ехал обратно в город, через лес, попутно вспоминая о том, как этот огромный очкопетух слопал опарышей, проглатывая их вместе с говном и всем мусором, что был у них внутри. На следующий день, где-то в в половине второго ночи, колкун услышал внеземной рёв того странного чудовища из ямы, доносившийся из туалета. Одним рывком админ, бесстрашно, открыл дверь, там, в помещении раскачивался унитаз, из которого торчала голова очкопетуха, голова внезапно завертелась и чуть было не защемила жилбирея вместе с дверью. Одинкун, забыв шлем, выбежал во двор, сел на байк и уехал навсегда из этого города.